Гамаюновы и Бусовы чудеса

Биографические заметки, отрывок из книги «Ведорусы»

Чудеса в жизни и в литературе

Волшебный троллейбус

Есть и ещё одна разновидность чудес, с которой мне, как писателю, часто приходится сталкиваться. Этого рода чудеса я и называю «литературными». Только начинаешь работать над каким-нибудь образом, — как этот образ тут же проявляется в жизни.

Кстати, о том же мне рассказывал недавно известный поэт Е. Евтушенко. Он тоже это заметил, и никак не может объяснить: почему только начинаешь заниматься темой, как происходят неожиданные встречи, разговоры с людьми, занимающимися тем же. И со мной он встретился совершенно случайно, как только занялся переводом «Слова о полку Игореве».

А наш общий знакомый, известный сатирик М. Задорнов, так вообще теперь, говоря о будущем нашей страны, старается публично не предсказывать что-то абсурдное. Только это заявишь, в шутку, а потом вдруг именно это и реализуется в нашей политике. Просто «материализация чувственных идей» по Калиостро, как в фильме «Формула любви».

Но вернёмся к литературным чудесам. С первым таким необъяснимым явлением, достойным здесь упоминания, я столкнулся ещё в 1983 году. Тогда писал рассказ «Троллейбус на Юго-Запад», основываясь на опыте своей университетской жизни (его можно прочесть на моём сайте).

Начинался этот рассказ со слов: «Одно сказанное шепотом слово может взорвать вселенную…» Да, именно в это я тогда и поверил, когда со мною приключилось первое такого рода не слишком вероятное событие.

Впрочем, судите сами. Литераторы, а особенно поэты, — люди влюбчивые ( я и о себе говорю). Об этом и рассказ: о любви некого Павла (это, конечно, отчасти я сам) и Катерины Молчановой (а этот образ — портрет моей сокурсницы тоже тогда Молчановой; имя её здесь утаю).

«Катя — шатенка, с волосами, падающими на плечи, с огромными живыми карими очами, с очками на пол-лица. В синеватых стёклах очков отражаются бликами, голубыми тенями — дома, люди, деревья… За голубыми деревьями мелькнул Павел, мелькнул и растаял, отплыл тенью за ободок...»

Она, также как и я, играла в Студенческом театре. А почему пошла учиться на физический факультет? Когда-то она поступала в театральный институт, мечтала о цветах, о кулисах, овациях... но, увы, не получилось. Нужно было куда-то поступать. Куда? Всё равно!..

Вот она и пошла на физический факультет, потому что ехать от дома до факультета без пересадки на одном троллейбусе... «Каждый день... скрип-скрип... двери открываются, двери закрываются, следующая остановка... Троллейбус идёт по проспекту Вернадского — дома, котлованы, новостройки... в сиреневое небо упираются подъёмные краны... Заборы, склады... Троллейбус сворачивает на проспект Ломоносова. Свет, падавший в верхние изогнутые стекла под косым углом, повернулся, рассеялся золотыми пятнышками, которые весело замельтешили в салоне по лицам и одеждам, — троллейбус вошёл под сень университетской аллеи. Следующая остановка — Университет... Куда её привёз троллейбус? Ей же нужно было совсем не сюда! И зачем ей физика?..»

Она стала играть в Студенческом театре. А на факультете, в переменах между парами стала репетировать, отрабатывать роли... В рассказе она в партнёры себе определила — Павла, первого оказавшегося рядом… «Он такой смешной, неловкий — весь в комплексах: отгородился от всего наукой, уткнулся в учебник, — о жизни, наверное, судит по школьному Пушкину».

Вот она и, войдя в роль, говорила: «Э-эй, милостивый государь! Ты что? Ты в каком столетии находишься? Ну-ка, пересаживайся из кареты в троллейбус! Брось монокль, оглянись, — видишь? Ни одной Татьяны, Ольги, Наташи Ростовой. А если всё же и есть — им следует скорее, теряя бальные туфельки, подобрав кринолины, бежать из гостиных на дискотеку!»

Это почти точная передача одного давнего нашего разговора после репетиции, в том самом троллейбусе № 34, что шёл от Университета до её дома на проспекте Вернадского.

Потом наши пути разошлись, что и неудивительно, студенческая нищета вовсе не способствует романам. Расстались как-то совершенно нелепо, в том же троллейбусе. После её репетиции — она играла в спектакле на флейте… (потом эта флейта, или свирель, всю жизнь меня сопровождала, — вспомним ту, на Талисмане Бусовом).

Об этом я тоже вспомнил в том рассказе: «Катина нота вошла в грудь Павлу по самую рукоять. От этой ноты он потерял слух, и всё, что было после, не слышал…» И, собственно говоря, я сорвался тогда от ревности, наговорил глупостей… А в ответ услышал что-то о её новом «кавалере» — она всегда выражалась чуть не на языке XVIII века. Это производило странное впечатление.

И вот, выйдя из того троллейбуса, я пошёл по университетскому парку. Дошёл до доски с афишами… А там плакат: «ВЫСТАВКА РУССКОГО ПОРТРЕТА. Из запасников Харьковского художественного музея». И на меня с сего плаката смотрит… Молчанова. Её невозможно не узнать, даже в одежде фрейлины и причёске XVIII столетия.

Я еду по указанному адресу. Выставка проходила на Тверской, в маленьком уютном зальчике рядом с кинотеатром «Россия». Со стен, со старых портретов снисходительно смотрели цари и вельможи, фрейлины; какие-то старики, бледные, будто только что восставшие из гробов… А вот и он: портрет, во всю стену.

«На него, чуть улыбаясь, смотрела Катя. Да-да, Катя! Он её сразу узнал, несмотря на её необычный наряд — на ней было пышное шёлковое платье, на голове целое архитектурное сооружение... Не в тот же миг Павел понял, что она смотрит из-за рамы. Нагнувшись, он смущённо улыбнулся: «Извини, Катя, я только на подпись посмотрю...» Христианек Карл Людвиг Иоханн (1732–1792) ЕКАТЕРИНА ИВАНОВНА МОЛЧАНОВА (1779)…»

Это удивительное совпадение меня потрясло. Совпало все: внешность, фамилия! А как было мне относиться к её речи, в которой то и дело проскакивали понятия и слова XVIII века?

Но теперь всё было кончено. И только портрет будто говорил со мной: «Ты потерял меня... Наши пути разошлись в пространстве и во времени...»

Тогда я ещё учился в Университете на физическом факультете. И всерьёз занялся вопросами времени. Углубился в учебники, научные трактаты…

«Тогда перед его (т.е. моим) столом начинали громко спорить корифеи физики, — Эйнштейн не соглашался со Шредингером, Максвелл беседовал со своим демоном, Бор надувал электронные облака, словно воздушные шарики, — и всех их уже теснили, загораживали новые нобелевские лауреаты...

А может быть, — перевернуть страницу? Там за распахнутой, раскрытой настежь страницей должен быть выход в другой, — наверное, счастливый мир, в иное время, в иное — следующее измерение...

В нашем же сонном мире время течёт не так, как там, — оно разошлось на рукава, и один рукав, в который мы попали, потерял связь с общим потоком времени, он стал старицей, озером, зарос ряской и кувшинками. Здесь время замерло, зависли маятники; сбилось с пути, еле волочит ноги по пояс в снежных облаках солнце, — ещё немного, оно встанет, замёрзнет, будет ночь...»

Тогда я глубоко погрузился в вопросы теории времени. Разработал теорию его квантового течения. Она показывала возможность перемещения не только в будущее, но и обратно, в прошлое. Однако это было слишком опасное знание, и потому, не завершив исследования, я эту работу свернул.

Меня тогда заинтересовали и работы предшественников. Как ни странно, они уходили корнями ещё в XVII век, к Михаилу Васильевичу Ломоносову.

Удивительно, но многие физические идеи основателя нашего Московского университета остались неизвестными в его век, но странным образом в последующие века именно они и легли в основание здания современной физики. Например, закон сохранения массы и энергии…

Под впечатлением тех своих работ я даже выступил на Дне Физика (в студенческом театре «Ступени», где был сценаристом и режиссером) как Мастер Времени.

Как-то, спустя некоторое время (дело было, значит, в 1985 году), я зашёл в тот же выставочный зал, где ранее видел портрет Е.И. Молчановой.

Теперь в зале шла выставка работ итальянских абстракционистов. На месте Катиного портрета висело во всю стену ослепительно белое панно с маленьким чёрным ромбом посередине и радужными разводами по краям, — всё это называлось «ПОЛЁТ НА ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ МАЛЕВИЧА». (Вот! Опять чёрный вмешался!)

И там же, в киоске, я купил журнал «АВРОРА», открыл на последней странице... С обложки на меня смотрела — Екатерина Ивановна Молчанова.

Я не удивился, и не удивился бы даже, если бы сейчас по дороге проехала раззолоченная карета. Я почему-то знал, что сегодня что-то должно произойти...

Рассмотрел репродукцию… Работа художника Д.Г. Левицкого... А вот и статья к его 250-летию... Тут и про картину есть! Вот! Автор статьи рассказывал о том, как создавалась картина, о заказе императрицы Екатерины II, да и о самой Екатерине Молчановой... Так... Любимица императрицы... воспитывалась в Смольном институте благородных девиц... увлекалась театром... (конечно, театром!) её игрой восторгался поэт Сумароков...

Хм... Сумароков? Разумеется, восторгался. Как тут не восторгаться, когда она — любимица императрицы. Актрисой она и тогда, вероятно, была посредственной, — выходила на сцену, заламывала руки и со слезой в голосе, с надрывом проклинала тиранов.

Мило! И я решил, что её неудачу при поступлении в театральный институт можно объяснить школой Сумарокова…

Я перевернул страницу. Вздохнул... Сумароков... Подумаешь, поэт! Кто помнит о нём? В лучшем случае слышали про то, что он поссорился с Ломоносовым, и то, что Ломоносов, когда их пытались помирить, в гневе сказал: «Не токмо у стола знатных господ или каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже самого Господа Бога!»

Так и сказал. А потом встал из-за стола, взял трость и вышел. И дверью хлопнул.

Когда же это было?.. Годы жизни Ломоносова, Молчановой... Так... Не раньше и не позже семьсот шестьдесят пятого... Последние дни Ломоносова... А Катя ещё девочка, семь лет... Только-только начала учиться в Смольном институте... Ученица первого, самого младшего возраста... Кофейного цвета форменное платье (кофейная барышня). Первоклашка...

Продолжаю те свои мысли, цитируя рассказ о волшебном троллейбусе:

«И уже замечена императрицей... Первый раз приглашена на светский вечер. Вокруг вельможи сидят и жрут. Из-под огромных париков капает пот. У графов Орловых жарко…

Сюда же приглашены прославленные поэты: Сумароков и Ломоносов. Ломоносов ещё чем-то занимается? Опыты? Академия? Пустое. Пусть оды пишет, императрицу славит. А то...

И что это он обидчивый такой? Сумароков только пошутил. Очаровательная шутка, каламбур. Тонкий намёк на толстые обстоятельства. Сказал, мол, Ломоносов... «Из сама подла рода, которого пахать произвела природа».

Вот характер — обиделся! Ишь-ты, дураком быть не хочет! Скажите на милость! Надо будет — захочешь. Чего уходить? а?

Катя набросила шубейку и побежала вслед. Она бежала завьюженными петербургскими улочками... Вот позади — мост... Вот и Мойка... В этом доме через много-много лет поселится Пушкин... А вот и дом Ломоносова...

— Михайло Васильевич, дядя Миша! Сумароков — плохой, плохой! У него щека трясётся, он только и знает, что нраво-учения читать, да пальцем грозить.

Михайло Васильевич улыбается: «Всё-то ты понимаешь...» Он гладит её растрепавшиеся волосы, а потом...

Как я раньше не догадался! Да-да! Именно тогда он и подарил ей удивительный прибор, последнее свое изобретение, к которому он шёл всю жизнь, открывал законы, опережал свой век на целые столетия... Изобретение, оказавшееся преждевременным, а потому опасным для человечества...

Это был прибор, разрешивший проблему перемещения во времени. Он подарил его Кате, — это последнее что он успел сделать...

Вот он! Этот прибор изображён на картине Левицкого! Вот, в тени, справа. Виднеются металлические стояки, цилиндры, что-то ещё... Плохо видно... Нет-нет, это не антилия, вакуумный насос, как подумал автор статьи, — вероятно, насос только часть этого прибора. К тому же автор просмотрел архивы Смольного института и убедился, что Катя не занималась физикой. Правильно, не занималась. Она и сейчас ею не слишком увлечена...

Переворачиваем страницу и читаем дальше... Погребена в Петербурге, оплакана Сергеем Адамовичем Олсуфьевым, её склеп на Лазоревском кладбище Александро-Невской лавры…

Погребена?.. Не верю!! Склеп пуст!!!

Она всех нас провела, а сама села в карету, доехала на перекладных до Москвы, — и живёт здесь, на проспекте Вернадского (троллейбусом до Юго-Западной, два квартала пешком, налево, лифтом на пятый этаж и звони... откроется дверь, ты войдёшь в роскошную залу, будут скользить по паркету дамы в робронах, кавалеры галантно кланяться, в канделябрах гореть свечи)...

Скорее, скорее, скорее... Всё понятно! всё понятно!

Павел побежал на остановку, вскочил в троллейбус, когда он уже захлопывал двери... «Успел! Сегодня я — успел!»…

ИЮНЬ 29. 1776. ПОЛДЕНЬ.

Павел открыл глаза... Яркий, слепящий свет... Скрипнули, распахнулись двери, он вышел из троллейбуса. Вокруг — лес. Троллейбус стоял на залитой полуденным солнцем поляне, над троллейбусом покачивались держатели, на его стеклах сохли дождевые дорожки. Рядом, на зелёной лужайке, Павел увидел карету, запряжённую парой горячих гнедых.

И он услышал знакомый голос:

— Ну что же вы, друг мой! Пожалуйте в карету! Сколько можно ждать, в конце-то концов!!

* * *

Конечно же, перемещения во времени и люди, живущие одновременно в двух временах, — это литературная фантазия. Однако за всем этим стоит и некая не во всём ясная реальность.

Да, подлинная Молчанова — вовсе не фантазия. У неё теперь совсем другая фамилия, семья, дети. И она переехала из Москвы. Куда бы вы думали? Вслед за мужем на Украину, в город Харьков… В тот самый город, где в Художественном музее хранится «её» портрет работы Христианека Карла Людвига Иоханна… А может быть, она просто ушла в этот портрет?..

Конечно, та девчонка из 1980-х ушла… Осталась в портрете… И я также, тот, остался в прошлом. Время обратно не вернёшь…

Но и сейчас, если эти строки попадут в руки кого-то из моих однокашников, я был бы рад восстановить былые связи, вспомнить прошлое… Может быть, посмотреть старые фотографии… Ведь у меня нет даже фотографий тех лет. Только «её» портреты XVIII века…

Но совпадения тут всё же не случайны.

Уже тогда, отправившись в библиотеки и архивы по следам Е.И. Молчановой (а в те годы у меня не было другого рабочего места, кроме читальных залов), я постоянно сталкивался со следами глубокой работы именно над тайнами времени определённым кругом лиц, фамилий, во все прошлые века…

И, как выяснилось, в XVIII веке, это было ближайшее окружение императрицы Екатерины Великой (кстати, а Е.И. Молчанову в том же окружении звали Екатериной Малой).

Среди них я сразу наткнулся на имя графов Строгановых, которые, между прочим, вместе с Орловыми, а также при участии «бессмертного мага» Сен-Жермена (учителя упомянутого выше графа Калиостро) и возвели на трон Екатерину Великую, а затем и её сына Павла I.

И я стал изучать публикации о них… И ведь ещё не знал тогда, что именно они спасли «Книгу Велеса» и «Боянов гимн»… Подробно те исследования потом мною были изложены в книге «Тайны “Книги Велеса”».

А от Строгановых цепочка повела меня и к тайнам русского масонства. Оказалось, что и художник Д.Г. Левицкий, автор портрета Е.И. Молчановой, входил в ту же русскую масонскую ложу, что и Строгановы, и А.И. Сулакадзев, и другие люди, связанные с традицией.

Например, князья-масоны Куракины, происходящие от «короля игроков», Кураки (иначе его звали Курощапом и Курей, также Кудеяром) одного из главных действующих лиц легенды о Бусе Белояре.

Именно тот Куря дал совет Бусу, как обмануть Смерть: та положила срок его правления 70 лет, а Бус по совету Кураки стал править через год и так прожил более 140 лет. Вторую жизнь он прожил в Индии.

И другой художник того же круга посвящённых, Б.Л. Боровиковский, изобразил вице-канцлера А.Б. Куракина на известном парадном портрете, выставленном в Третьяковской галерее, с символами масонского мальтийского ордена (совпадающими и с русколанскими), и там же изображены... игральные кости основателя рода Кураки.

Замечу в строку, что, когда в наше время другой художник, Павел Ильин, оформлял книгу «Древние арийцы, славяне, Русь» (Вече, 2002), он также поместил рядом с Бусом игральные кости, найденные в кургане. И притом он ничего не знал о Кураке... Случайность?

И все эти люди, высшие масоны из круга общения А.И. Сулакадзева, так или иначе имели отношение к спасению и исследованию славянских рунических манускриптов, часть из коих так и ушла потом в одно из хранилищ манускриптов мальтийского ордена и там как будто была обнаружена в начале XX века... Но это уже история другой эпохи.

От этих людей тропинка меня привела и к «Белой общине», которую возглавлял А.И. Сулакадзев, а затем также к «духовным кораблям» и хранителям ведической традиции, к коим были причастны и мои не столь давние предки…

Жизнь вновь возвращала меня на этот путь…

И, значит, нужно было следовать этой своей звезде, идя по Стезе Прави…

* * *

Случилась со мной и другая подобная история, когда я работал над рассказом «Девочка со спичками». Его героиню я списал с моей мимолётной знакомой, Марии Рудь, которая работала тогда мультипликатором в «Союзмультфильме».

Тогда, впервые, так ясно и ярко раскрылось «окошко» в моём сознании. И через него я «увидел» то, что происходило на другом конце Москвы. Герои рассказа, их внешнее описание, их имена, их слова, описывали то, что в самом деле произошло. Этому ни я, никто иной не мог быть свидетелем.

Более того, мультфильм о мышке, который описан в рассказе, в самом деле был снят, но широкого экрана не получил. И я случайно его увидел один раз спустя несколько лет.

Рудь с драконом, вышитым на платье... А ведь не так давно я столкнулся с арийской легендой о внучке дракона Рудабе, возлюбленной Асеня, который предок Асовых... Может быть, и тут тоже сработал «родовой заклад»? На новом витке история повторилась. Души затрепетали в унисон...

Чудеса «Волшебника из Асграда»

Другая серия такого рода «литературных чудес» связана для меня и с романом «Волшебник из Асграда»8 (Серия: «Сказания Святояров»).

Что это за книга? Это роман-сказание, роман-мистерия, и в то же время это весёлая и волшебная история о любви. И на сей раз я рассказал и о том, что происходило в ведической древности, но и одновременно о том, что происходило и со мною и с моею семьёй. Ведь мы переживаем прошлую жизнь в нынешней. Переигрываем ныне древнюю мистерию… И вокруг нас новые декорации, построенные по образцу старых.

Это первый роман-мистерия, который действительно продолжает и возрождает русскую традицию без оглядки на западные и иные образцы. И в этом смысле он не сочинён, также как не сочинены «Песни птицы Гамаюн».

Всегда при работе с русским фольклором, легендами, я наталкивался на осколки одного старого сказания. Очевидно, в прежние годы оно было известно повсюду в средней полосе России и на Русском Севере.

И это было не только самое любимое народом сказание. В ведические времена оно породило целую культуру, а позднее литературу (даже и средневековую, ибо Время Вед у нас завершилось в Средневековье).

Ещё во времена экспедиционной работы в краеведческом музее, а потом и в журнале, когда я находил следы ведической древности в местных легендах, именах старинных городов, урочищ, почитаемых капищ, я всегда наталкивался на осколки именно этой легенды.

Легенда эта была привязана к древнему пути из Белого моря к Чёрному, который позже стал известен как путь «из варяг в греки», он же более древний «гиперборейский путь». И шёл этот путь из Белого моря, через Белозерье, по Верхней Волге, потом по волокам к Москве-реке к древней Ведической Москве, и потом по Яузе, Клязьме, а затем через Владимирщину снова к Оке и Волге — туда, где потом поднялся Нижний Новгород.

И в ведическую старину, во «времена гиперборейские», каждый год эту историю-мистерию разыгрывали в храмах по всей Руси. Жрецы-гиперборейские, отправляясь на ладьях вслед за летом (улетающим Дажьбогом-Аполлоном), в каждом почитаемом храме на их пути разыгрывали эту древнюю историю. Она даже сохранилась, в зашифрованном виде, в современном православном календаре. Этот календарь повторяет календарь ведический, но в нём имена русских богов и предков заменены христианскими. Можно заметить, что имена урочищ на всём пути следуют одно за другим, как даты календаря. Так и двигались, следуя календарю от урочища к урочищу, жрецы-волхвы.

И история эта ежегодно, тысячи лет, повторялась потом во всех храмах на Руси. Отсюда и её известность. Потому она, пусть и в осколках, разбросанных по просторам России, но всё же дожила и до наших дней.

О наших, среднерусских, землях мало говорится в «Книге Велеса». Она говорит в основном о юге России, о древней Русколании. Обойдены вниманием эти места и «Ведой славян», которая повествует о Дунае и только слегка касается северной прародины, а также прародины на востоке. И только легенды, которые собраны и воссозданы в «Волшебнике из Асграда», продолжающие линию «Гамаюновых песен», дают картину духовной жизни сих мест.

Уверен, каждому читателю, любящему свою родину, будет интересно и важно узнать и прочувствовать, как жили его предки в ведические времена на Белом озере, в Вологодчине, на земле Череповца, Твери, Переславля-Залесского, Углича, а также в урочищах на месте Москвы, Владимира, Вязников, Гороховца, Нижнего Новгорода. Он узнает смысл многих топонимов, доживших до наших дней и отражающих древнее богопочитание.

Но не только древностью интересен «Волшебник…», но также тем, что этою книгою я хотел показать, что древнее волшебство не рассеялось до наших дней. История, следуя тайному закону, повторяется на каждом новом витке. И потому на месте древних урочищ являются современные города, на месте старых храмов являются не только храмы новой веры, но и центры культуры, науки и т.д.

И потому «Волшебник…» — это книга не только о прошлом, но также и о нашем времени, и даже о будущем. Современность, если приглядеться к ней, является преломлением событий прошлого. Она узнаваема. Более того, скажу даже, что со всеми героями этого романа я знаком лично и чуть не каждый день встречаю их. И потому наша современность в этом романе повсюду, чуть не во всех сценах она намеренно пародийно «просвечивает». Ибо нужно уметь смеяться над собой — в этом есть великая сила русской души. Поэтому сей роман — современен.

В ведическом же прошлом эта история жила тысячи лет. И уверен, она будет жить и в будущем, ибо она в нашей крови, она растворена в нашей жизни. Осталось только её проявить и дать ей новую жизнь — как в литературе, так и во всех жанрах искусства. Я уверен — будут об этом сняты и фильмы, будет возрождён весь этот волшебный мир (люди будут играть в «Волшебника из Асграда») и будут поставлены мистерии.

Но, конечно, для этого нужно приложить силы. Необходимо донести эту книгу людям… Мне даже видится экспедиция на ладьях, проходящая по этому пути, — по старому «пути гипербореев», по пути «из варяг в греки». И в каждом городе по своему пути они вновь будут рассказывать людям эту бессмертную историю, нести людям идеи книги «Волшебник из Асграда». И так возродится древняя мистерия. И так вернётся к нам наше великое прошлое.

Я готов к разговору на эту тему с любым культурно-историческим обществом России. Загляните ко мне на сайт, пишите, звоните.

* * *

С этим романом связано немало невероятных историй. Одна из них — о загадочных иллюстрациях, которые сделал для этого романа рязанский художник Андрей Назаров. Сделал — не читая сам роман и не зная о нём.

Это и в самом деле чудо — ведь сии иллюстрации в мельчайших подробностях следуют сюжету, образам и героям романа, неизвестного тогда художнику. Этих подробностей, деталей очень много. Об этом можно написать отдельную книгу. Здесь же приведу то, что написал об этом Евгений Сергеевич Лазарев, сотрудник нашей редакции, в журнале «Наука и религия» в 2002 году за № 4, также поражённый этим удивительным совпадением.

«...Тщетно, художник, ты мнишь, что мыслей своих ты создатель», — сказал поэт А.К. Толстой, нисколько не пытаясь тем самым принизить образ художника-творца. Просто истинный мастер прозревает сюжеты своих работ и воплощает их, повинуясь не столько собственной воле, сколько некоему незримому потоку чувств и форм, льющемуся из иных, неизреченных миров.

И тогда порой складываются почти мистические ситуации, когда, например, средневековый европейский подвижник Рэйсбрук Удивительный, никогда не читавший Платона, “ввёл” в свои труды десятки страниц, почти буквально воспроизводящих богомудрие этого древнего философа. А современный рязанский художник Андрей Назаров, создавая графическую серию, посвящённую дохристианской русской мифологии, вовсе не думал о том, что эти графические листы с удивительной точностью отобразят содержание нового романа Александра Асова «Волшебник из Асграда». Конечно, художник, пять лет назад окончивший Рязанское художественное училище и создавший графические серии “Деревья и камни” (1997), “Мистерии леса” (1997–1998), “Гиперборейская античность” (1998), давно “вступил” в духовное пространство полузабытых мифов и легенд.

Но тут-то он фактически иллюстрировал книгу, которую до этого не читал!

Вот и на рисунке, сопровождающем главу романа (“У Белых старцев” ), публикуемую в этом номере журнала, вы видите именно те божественные и земные облики, о которых в ней идёт речь. Центральный образ, несколько напоминающий “Старика с филином” Константина Васильева, — это бог Велес в его главной, человеческой ипостаси. Справа от его фигуры — Источник Веры, святой воды: образ “Велесова Рая” , из которого течет “Звёздное Молоко” , Млечный Путь.

Слева — персонажи, в которых А. Асов, взглянув на этот рисунок, узнал Крылатых Дев, сбросивших лебединые крылья. В реконструированной А. Асовым ведической мифологии в число Лебединых Дев входят, например, Азова, а также Купальница, супруга Семаргла Сварожича; эти же три женских облика на рисунке А. Назарова автор романа истолковывает так: слева Дива, далее “сокрытая” Сида, одна из супруг Велеса, и справа — Азова. Проявляясь в земном мире, эти богини становятся царицами: справа Асуица, слева Дулия, о которой читатель уже знает немало.

Вверху слева — тот земной пейзаж Белозерья, где развёртывается действие романа, где происходит встреча с Белыми Старцами. Из дерева, справа от Старика с филином, проступает образ бога, играющего на свирели. А. Асов признал в нём Крышня..».

Да, всё так… И как мне было относиться к картине, которую я увидел впервые — на выставке в Рязани. На ней был изображён главный герой романа, спящий на траве. Рядом с ним — флейта. Над ним Лебединая Дева, увитая розами (Леля Свароговна), а выше Финист-Волк. И там же в корнях мирового древа — облака, звёздные коровы, пирующие и играющие на инструментах жители Асграда и т.д., и т.д.. Всё это символически переданная сцена из начала романа.

Или на другой картине Велес-Медведь, преследующий Лань… А на следующей образы лесных хозяев Люта и Лутони, проявляющихся из дерева, вокруг коего волчья стая… Это же из мистерии Шутова камня! Как это всё увидел Андрей Назаров?

Да, в самом деле, это объяснимо только воздействием «незримого потока чувств и форм, льющегося из иных, неизреченных миров…»

* * *

С этим же романом у меня связана и одна история, которая меня немало опечалила. Как видно, работая в этой области снов, мы обратили на себя внимание и со стороны иных — навских сил.

В том моём романе главный герой, волшебник Асгаст, сражается с врагом рода человеческого и его потомками. Этот враг носит разные имена и предстаёт в разных ликах. Главное из этих имен: Сивый Мориан. И демон-див Денница, отверженный Вестник, — суть также один из его ликов.

Было это в ночь на 1 мая 2001 года (то есть точно в Вальпургиеву ночь, когда инквизиторы в старину жгли на кострах ведьм и колдунов). Тогда я как раз писал о битве Асгаста с Денницею. А ночью во сне этот самый Денница и явился… Части той беседы вошли затем и в роман.

Сон на 1 мая 2001 г.

Я в Волшебной Стране Снов. В златоверхом замке-академии, что на скалах у моря. Ярослав сейчас не здесь. Он далеко в лесах, в Китеж-граде…

Я работаю в глубокой ночи… Вокруг горят свечи, но я-то сижу за компьютером… Отрываюсь на время от работы, выхожу в коридор… И тут мимо проходит, не спеша, прекрасная золотоволосая женщина в белом. И уже у выхода на пороге она оборачивается и сообщает: «внизу пожар, уходи…»

Я бегу, начинаю собираться. Главное — спасти компьютер с набранной уже «Велесовой книгой». Ведь это — единственный полный экземпляр… дощечки уже поглотил огонь, копии в ненадежных руках… Она важнее самой моей жизни… Я думаю, что нужно просто забрать блок памяти. Но потом спохватываюсь: пожар может быть маленьким, спешить может быть и не нужно… Собираю всё, что попадается под руку в сумки, в рюкзак.

Выглядываю с балкона, но ничего особого не вижу. Боюсь, что огонь может в секунды погубить труды многих людей... Труды поколений…

На моём этаже собираются, поднимаясь с объятых пламенем нижних этажей, люди. Это учёные — те самые, с которыми я когда-то работал в Геленджике… Да-да… Ведь вокруг море…

Начинается праздник, они приносят торт со свечами... И потом все почему-то танцуют… Они даже спрашивают меня: правда ли, там пожар? Я снова выглядываю с балкона. Вижу отсветы пламени, дым. Бежать некуда. Пожар перекрыл все пути к отступлению.

Кажется, опоздали. Мы поднимаемся на крышу... Но в этом отходе нет страха, просто небольшая помеха для праздника... Все по-прежнему танцуют, шутят, поют, бросают конфетти…

Это конфетти обращается вихрем, который подхватывает меня и переносит на берег моря. И я со стороны, со скал, вижу, как вырвавшиеся из одного окна пламя и дым охватывают весь этаж. Потом пламя рывками уничтожает весь дом, рушатся балконы, перекрытия… Как же там мои друзья?.. Ведь наша жизнь — миг, искра, сгорающая в космической тьме…

Я бегу к замку. Нужно спешить, чтобы успеть хоть кого-то спасти… Я бегу по знакомым переулкам... Вдруг отмечаю, что они напоминают московские у моего дома близ Сокольников…

И вот вижу: рядом, обгоняя меня, идёт Зеленый Металлический человек. Он быстро проходит мимо. Я не удивляюсь, — кажется, это просто некто, окрашенный бронзовой краской с зелёным отливом. Мне не до него…

Но тут у полуоткрытых высоких металлических ворот (мне нужно к пылающему замку-академии пройти по заводской территории) этот самый Металлический человек приостанавливается и оборачивается:

— В пожаре виновен ты... — бросает он через плечо.

Я понимаю: это кто-то из высшей иерархии отверженных: Мориан или, скорее, Денница… (А сейчас, прочитав «Тайную книгу альбигойцев», поражаюсь точности описания внешних черт Денницы).

И я бросаюсь за ним следом. Это не я! Это он! Он виноват! Он устроил пожар! Он лжёт! Лжёт, как сивый мерин… Сивый Мориан!

Я догоняю, не без труда, ибо он очень спешит. На нём теперь рубашка в клеточку. Вид заводского клерка или инженера, бородка клинышком... Уже замаскировался. Но я вижу (или помню) и его второе, невидимое, металлическое лицо…

Я не волнуюсь. Ничуть. Но говорю, задыхаясь от бега:

— Извините... Можно обратиться…

«Инженер» бросает через плечо, резко:

— Нельзя!

И снова спешит, хочет уйти от меня. Но я его не боюсь. Я запыхался от бега, но обращаюсь к нему.

— Всё-таки погодите! Я хочу сказать! Я должен!

Хватаю его за рукав. Но тут же отдергиваю руку — жжётся.

Он останавливается. Он совершенно бесстрастен и будто не заметил мою бесцеремонность.

— У меня просьба... Вы не могли бы всё вернуть. Пожалуйста, — прошу я. — Ведь там люди...

— Неужели ты не понял? Это ты виноват. В их гибели. Ты виноват в том, что открыл запретную книгу... Ты освободил их мысли..

И тут он показывает мне пляски и вопли неоязычников, факельные шествия неофашистов… И всех их охватывают языки пламени…

Я понимаю, Металлический человек мстит за спасение «Велесовой книги». И ему одинаково безразличны гибнущие люди — как добрые, невинные, так и те, что перешли на служение злу и, к примеру, стали переписывать «Велесову книгу» под видом «нового перевода», дабы наполнить её кривдой и так бороться с нею.

— Но вы можете это остановить... Мы, люди, хрупкие. Мы придём в царство смерти по космическим часом всё равно что через миг. А вы вечны, как космос, что вам стоит... Продлить их жизнь только на мгновение...

Его вдруг удивляет выражение «мы люди». Он начинает думать… Он без конца повторяет «мы люди», «мы люди»...

— Но я не человек, — заявляет он. — И ты не человек! Почему ты сказал «мы люди»?

Я отвечаю, усмехнувшись заявлению:

— Я человек. И говорил не о вас —пришельцах из Нави...

Он быстро меняет цвет, становится синим. Пропадает бородка. Он молодеет. Теперь я близко вижу его глаза. Они большие, в них много колец на радужке (вдвое больше, чем в обычных глазах). Радужка только что была карего цвета. А теперь стала фиолетовая со многими бугорками.

— Ты не человек! — настаивает он, видимо, заманивая в ловушку гордости.

Я улыбаюсь, поняв, зачем это сказано. И говорю в ответ, как будто играя странную пьессу:

— Я человек. Ведь я умру. Я, как и все люди, пылинка во Вселенной…

Говорю то, что думаю. И почему-то не боюсь, ибо считаю его не настоящим. Передо мной только отражение того, кого можно назвать Денницей. Он мною вызван в сон, как и всё вокруг.

Он смотрит на меня, пытается понять. Он не верит мне. Я решаю, что он чувствует свою зависимость. Полагаю, что он здесь в моей власти, ибо он — образ в моём сне. Я же умею управлять снами. Ведь это мой сон, и здесь всё должно быть подвластно мне.

И сейчас он должен подчиниться, всё вернуть на свои места: людей, замок-академию. Теперь я не прошу, а велю сделать это.

Но тут я вдруг осознаю, что он — настоящий. И он не собирается мне подчиняться. Он не зависит от меня. Он раскалился. Протянул палец и обжёг мне обратную сторону ладони (как в фильме, что я смотрел только что о Золотом ребёнке).

— Это на память о нашей встрече.

И он исчез. Не по моей воле. Он выяснил всё, что хотел. Я ответил на его главный вопрос. И теперь он знает, что я всего лишь человек и для него не опасен… Но это ведь ещё и игра, и играет не только он.

Я бегу к замку… И вот передо мной пепелище… Здесь никого нет… И вдруг я слышу какой-то лёгкий шелест. Оборачиваюсь. И вижу Златоволосую Деву. Ту, что предупреждала меня.

Она смотрит на меня с затаённой печалью. И тут я понимаю, что Она всех уже спасла из огня. Так же как и меня. Она перенесла всех на берег моря…

И тут я проснулся с лёгким ожогом на руке. Это был не просто сон!

Ещё одно такого же рода событие произошло через месяц: 3 июня 2001 года (на обретение Велесом-Семарглом креста). Тогда кипела работа над романом. «Волшебник...» жил, наливался красками… В этот день я писал о статуе Денницы с кораблем в руке, которую, согласно роману, поставили его почитатели на Москве-реке. Думал о памятнике царю Петру I (по старообрядческой традиции, он — Антихрист). Этот памятник также был поставлен на Москве-реке.

Но у меня получился памятник с моделью корабля в руке. Поскольку Денница в романе присвоил себе подвиг спасения людей в потопе, как и все иные древние деяния богов.

И я оказался прав! В этот же день была программа новостей на канале «Культура». И там сообщили, что также открылся памятник Петру I в Лондоне. Создал его Михаил Шемякин. Рядом с этим Петром стоял карлик, привезённый им из России. И у того... тоже оказалась модель кораблика в руке…

Утром этот образ вошёл в книгу, а вечером я увидел подтверждение моей правоты в программе новостей...

Роман «Волшебник из Асграда» теперь, в 2003 году, был опубликован в издательстве «Вече» с серии «Тайны земли русской в романах». Обложку, к сожалению, взяли сериальную, а не ту, что сделал А. Назаров. И в результате он стал почти невидим… Это издательство не специализируется на художественной литературе, и о выходе романа мало кто узнал. Да и не время сейчас настоящей литературы, литературы сердца и мысли... Денница постарался…

Денница против «Книги Велеса»

В последние годы вновь проявилась активность сил Нави и особенно в борьбе против «Велесовой книги». С одной стороны было выпущено несколько дилетантских переводов и пиратских переизданий отрывков из моих старых переводов, дабы заполнить рынок устаревшим товаром и маловразумительной макулатурой.

Не могли сдержаться и разного рода эпигоны и графоманы, они также включились в борьбу, забросали и без того «перегретый» рынок своими писаниями, звучно называя их «Ведами». Всех их отличает одна общая черта: никто из них не пытался чем-то помочь традиции, учиться и получать посвящение, да просто честно ссылаться на книги, откуда бралась информация. Легко присвоить чужую работу, но я не видел, чтобы это принесло кому-то счастье.

Правда, неприятный осадок от сего остаётся. А чем больше скандалов, тем более дискредитируются и те, кто работает в традиции. Да и общая безответственность, неуважение к «интеллектуальной собственности» (причём, даже и отечественной, что совсем худо) приводит к тому, что зачастую грешат тем же и вполне приличные издательства и авторы, кто мог бы сего избежать, отчего страдает и их работа. Я имею в виду прежде всего книги В. Калашникова в неплохой иллюстрированной серии «История России» издательства «Белый Город» («Славянская мифология», «Легенды Древней Руси»), Е.Ф. Конева («Славянская мифология») и многих других авторов, которые погрузились в традицию (точнее, в мои книги по традиции), но забывают ссылаться на первоисточники и книги, кои они пересказывают близко к тексту, к тому же они, как внешние по отношению к традиции авторы, невольно, но и вполне неизбежно, не вполне ей соответствуют.

Здесь я должен упомянуть и тех авторов, кто работает ответственно, честно ссылается на первоисточники и тем служит традиции. В этом отношении радуют работы Е.А. Грушко и Ю.М. Медведева (их издания «Русских преданий и легенд», «Энциклопедии славянской мифологии» и пр.), также книги В.Н. Дёмина о Гиперборейской Руси, Ю.Д. Петухова («Дорогами богов», «История Руси» и иное), работы супругов Ю.Г. и Ю.В. Мизунов (любые их издания о Ведической Руси), В.Е. Шамбарова («Русь: дорога из глубин тысячелетий»), Вадима Муравьева о преданиях Древней Москвы и многих-многих иных замечательных авторов; простите, если кого пропустил.

Также, разумеется, радует и сотрудничество с нами таких известных авторов научно-популярных книг и одновременно академических историков и учёных, как доктор филологических наук Ю.К. Бегунов и украинский археолог Ю.А. Шилов.

Однако сейчас видно, как хорошая научно-популярная литература теснится совсем другими авторами с дикими идеями об отсутствии истории, согласно «новой хронологии», либо скучными графоманскими штудиями, полуплагиатом и прочим, что губит интерес к самой теме и приводит к закрытию серий о русской истории в крупных издательствах. Видно, для сего и призываются «присные» Денницы.

Как они действуют? Да чаще всего грубо и топорно, методы просты, как фомка взломщика. Приведу один пример, уже давно навязший в зубах и приведший к судебным тяжбам.

Как я уже рассказывал, в 1992 году мною было выпущено первое в России издание «Русских Вед» с переводами из «Книги Велеса» тиражом 50 тысяч по подписке читателей журнала «Наука и религия». И уже на следующий год без согласования со мной были выпущены два переиздания: одно 100-тысячным тиражом в Саратове, а другое 30-тысячным в Ростове-на-Дону.

И о том, и о другом изданиях я узнал только в книжных магазинах!

И меня это вовсе не обрадовало. Почему? Да прежде всего потому, что за этот год работа над переводом «дощечек» значительно продвинулась и можно было бы выпустить значительно более полный и точный перевод. Таким образом, людям просто-напросто продали просроченный товар. И потом, никак не могу понять, почему во вполне солидном Саратовском издательстве (не буду называть его, это старая история), как видно немало потрудившемся над книгою, никто не позвонил в известный всем журнал «Науку и религию» и не поинтересовался, как я отношусь к сему проекту. Ведь я открыт для сотрудничества, мне всегда есть что предложить и не только издателям. А если спешить и делать работу кое-как, то и получается неважный результат, который зачастую оборачивается убытками.

И потому в той выпущенной саратовцами книге, ставшей учебным пособием, рядом с именами академиков Б.А. Рыбакова, Ю.К. Бегунова появилось не имя А.И. Асова, а мой сценический псевдоним, то есть имя волхва из фильма «Внуки Дажьбога» — Бус Кресень. Конечно, это также имя из традиции, но в наше время оно уместно для поэта и актера, но не для автора школьного учебника. Впрочем, уже то хорошо, что хоть оно указано было, да и потом с этим издательством удалось договориться о гонораре, что в моём положении было немаловажно.

С другим издательством, из Ростова-на-Дону, приключилась история много более печальная. Они выпустили книгу «Откуда ты, Русь?» русского эмигранта С. Лесного — это профессор, историк, один из первых исследователей «Книги Велеса», умерший в конце 60-х годов. И в ней приложением дали мой перевод «Книги Велеса». Но поскольку моё имя, как переводчика, издателями указано не было, то все читатели так и решили, что это работа не моя, а С. Лесного.

История крайне неприятная, и имевшая большие последствия как для моего имени, так и для традиции как таковой.

Узнал я о сём спустя год после выхода книги, потому добиваться уничтожения контрафакта было поздно. Ещё год пытался договориться с издателями, звонил, тратил время и средства на них. Когда же узнал, что они привезли новую партию тиража в Москву, а со мной не связались, понял, что переговоры бессмысленны, и тогда подал в суд. Пришлось за сим ехать в Ростов-на-Дону. И там выяснилось, что против этих горе-издателей тогда же одновременно завели три тяжбы. Они были всем должны, не оплатили склады, бумагу, транспорт и т.п. А после того как они не выполнили своё обещание и не связались со мною, будучи в Москве, на обратном пути их машина перевернулась, и они чудом остались живы.

Вот зачем людям такие неприятности? Не проще ли было вести дела честно да по совести? Ведь за одно только нарушение авторских прав в виде не указания имени переводчика по существующим законам им грозил либо крупный штраф, либо до двух лет лишения свободы. Замечу также, что теперь закон, защищающий авторские права, ещё более ужесточён и такого рода преступления переведены в разряд средней тяжести, что предполагает уже заключение до шести лет, как за кражу со взломом или разбойное нападение.

И это так и есть. Но в нашей стране, с традицией интеллектуального пиратства, справедливость сего нужно объяснять. Ведь если кто-то год работал и, скажем, построил дом, а другой пришёл и этот дом отнял, тут понятно — преступление. Иной же за год написал книгу, либо снял фильм, сочинил музыку, почему же тогда укравший эту работу не преступник?

Тут срабатывает аналогия с пиратскими компьютерными программами, голливудскими фильмами и т.п. Их весь мир ворует у Америки. Но тут история всё же несколько иная. Конечно, и это кража, дело не слишком достойное, но, возможно, американцы хоть так расплачиваются за то, что их страна творит с мировой экономикой. Однако с европейцами, и тем более с нищими отечественными авторами, так обращаться — это значит вести войну против себя, своей страны, и в конечном счете залазить в свой собственный карман, рискуя за это своей же свободой.

Однако я, разумеется, не стал доводить дело до края, и с ростовцами на суде мы всё же пришли к мировому соглашению. Им пришлось заплатить и много больше, чем если бы они просто заключили со мной договор и, главное, указали в книге моё имя.

Последствия же этого преступления не заставили себя ждать. За последние годы неоязычниками было выпущено ещё несколько пиратских изданий, в том числе и с «переводом С. Лесного», что на самом деле также мой, только давно устаревший. Этот же «перевод» шагнул в Интернет и разошёлся там миллионными тиражами.

Нашлись и те, кто стал уже меня обвинять в «плагиате» у С. Лесного и в неоязыческой прессе, и в Интернете (в тех его слоях, что правильнее назвать инфернетом). Недругами традиции организуются и опросы на тему, чей перевод лучше: мой (из более поздних) или С. Лесного и т.п.

Зачастую делается это теми же людьми, кои недовольны тем, что я не примкнул к их политической группировке либо секте, вне зависимости от её направления, ибо сейчас «языческую карту» разыгрывают чуть не все партии, имеющиеся в нашей стране. Я же не хочу вливаться ни в чьи ряды, тем паче, что никто из них не предлагает помощи, хоть все стремятся выступать от имени народной традиции. Я же полагаю, что сначала нужно сделать что-то конкретное и полезное, а не только произносить правильные слова.

Шуму добавляет и дружная компания эпигонов с плагиаторами. Друг другу они не конкуренты и потому стремятся «свалить» именно меня общими усилиями. Перечислять их всех — себе дороже, счёт идёт уже на десятки.

В последнее время громче иных из этой стаи слышен голос некого господина Ч***. Не буду давать ему рекламу, но тот, кто уже читал его многотомные писания относительно «слогового письма», узнает его. Саму идею о «слоговой письменности», которую он только дискредитирует, сей господин заимствовал у других более адекватных авторов. Ему же самому принадлежат фантазии на тему «рун Макоши» и проч. В его книгах имеют смысл только обзоры и пересказы других авторов, но и это интересно лишь узким специалистам-рунологам. Сама же главная его «идея фикс» о слоговом письме, имеет вполне сложившийся клинический характер, ведь сей чудак своим письмом «читает» уже не только «Книгу Велеса», но и трещинки на краях дощечек, дефекты фотокопий и просто случайные почеркушки.

Тем не менее это не помешало ему занять крупный пост в Российской Академии наук, не имея ни образования, ни самообразования в выбранной области, не зная и основ старославянского языка. И, разумеется, он также обвиняет меня в плагиате у С. Лесного. Без этого никак.

Во всей этой, продолжающейся уже полтора десятилетия, истории с «плагиатом», объективности добавил только старейшина Круга языческой традиции Дмитрий Гаврилов. В 2002 году благодаря ему, и с его послесловием, вышло настоящее переиздание книги С. Лесного9  с подлинными текстами переводов, сделанными в 60-х годах. За что ему нижайший поклон и почтение. Ведь на деле С. Лесным было опубликовано тогда только несколько попыток перевода (около 5 % от общего объёма памятника), причём работы профессора А. Куренкова из эмигрантского журнала «Жар-птица».

А что же старые недруги «Велесовой книги» из академической среды? Их влияние сейчас упало до последней черты, так что много говорить о том нет смысла, коли уж откровенный дилетант Ч*** потеснил их в РАН. Впрочем, сейчас они подпитались зарубежными грантами и напечатали несколько мелкотиражных статей и две книги, опять-таки выступив против традиции.

Причём, старые наши академические вороги вроде А. Петрова и др. ниспровергают уже не только «Велесову книгу», но также с нею и «Повесть Временных лет», и «Слово о полку Игореве» (например, в недавно вышедшей красочной энциклопедии «Великие мистификации»).

Они же запускают и в неоязыческую среду под видом некой свежей информации старые слухи о подделке памятника. Теперь противниками традиции, в основном из числа неоязычников, в союзники призваны даже те, что порочили памятник во времена советские по указке «сверху».

И вот уже прежние атеисты вдруг тоже заговорили на языке неоязыческом. К примеру, одного учёного из Пушкинского Дома, назовём его А***, дабы не задевать прямо (может, одумается?), буквально «чёрт попутал», он вдруг заявил, что этот памятник древней русской воинской культуры на самом деле подделка, потому что слишком благостен, похож «на хор гимназисток», т.е. в нём нет необходимых, по мнению сего «учёного», кровавых жертвоприношений и т.п.

Ранее он же образцовым языческим поэтом признавал А.Х. Остенека-Востокова (известного норманиста XIX века), того самого, что опорочил тогдашнего хранителя памятника А.И. Сулакадзева и благодаря коему была на два века забыта «Велесова книга». И, пожалуй, сей «учёный» прав в том, что сие сатанинское неоязычество (по сути не язычество) имеет корни именно там, в тех бездарных виршах полунемца, писавшего что-то маловразумительное о кровавых жертвах славян языческим богам.

Отсюда следует вывод: сейчас академической науки в данной области знания не существует. Есть здания с вывесками научных учреждений, но учёных в них по нашему профилю просто нет. Иногда туда заходит чудаковатый господин Ч***. Да выдаёт себя за учёного ещё один дилетант, господин С***, своеобразный и нашумевший недавно «переводчик» дощечек, у коего в его «переводе» древние русичи, прослышав о возможном нападении, впадают в такую дикую ярость, что «бросают на копья своих детей», а потом, дабы окончательно осатанеть, набивают свои половые органы землей (именно так!). Бреду добавил и ещё один «ученый» У***, объявивший, что русичи сражались с морлоками из утопии фантаста Уэллса. Им бы не в науку, а в жёлтую прессу податься, либо подлечиться в доме со стенами того же цвета.

Продолжили же эту «пляску бесноватых» вполне на мой взгляд нормальные провокаторы, будоражащие историческое болото своими пародиями на исторические исследования, которые многие принимают за чистую монету, это так называемые «новые хронологи» А.Т. Фоменко и Г.В. Носовский. Они в книге «Казаки-арии: из Руси в Индию» (М., 2006) заявили, что «Велесова книга» — это произведение XVIII века, повествующее о завоевании казаками Индии, приплывшими туда вместе с Афанасием Никитиным на «корабле дураков». Половину их книги занимает описание сего «корабля дураков», якобы олицетворяющего в западноевропейской культуре придуманную «новыми хронологами» Великую казачью-монгольскую орду-империю, будто бы завоевавшую пару сотен лет назад весь мир и тут же благополучно забытую.

Продолжая дурачить своих читателей, «новые хронологи» там же заявили, что завоевание казаками-ариями Индии из «Велесовой книги» якобы нашло отражение в… Махабхарате, по их мнению, подделке нового времени, содержание коей будто бы исчерпывается описанием Куликовской битвы, она же эпическая битва на поле Куру между пандавами и кауравами, коя произошла, но не где-то там у чёрта на куличках в Индии, а прямо под носом у ничего не подозревавших о том москвичей в одном из двориков на московских Кулишках… В общем, полное «ку-ку», сцена из вселенной «Кин-дза-дза».

И это шутовство, по видом научной теории, сейчас распространяется красочными многотиражными изданиями, телепередачами, интернетом и проч. Что это? Только ли равнодушие к отечественной истории тому причиной, или во всем этом есть продуманный план «присных Денницы» по разрушению национальной идеи?

Те же, кто работает в традиции, глядя же на всю эту свистопляску, пришли к одному выводу. В настоящее время нельзя никому открывать доступ к самой «Белой книге» (да по сути и не кому), нельзя также публиковать и первоисточники традиции, дабы избежать осквернения и «пародий».

Так уже происходит с текстами «Книги Велеса», «Боянова гимна». Полагаю, что именно для того чтобы избежать повторения подобного и по-возможности уменьшить потери, хранители и решили ограничить доступ к руническим источникам и оградить их и законом об авторском праве.

Уход же с академической площадки на то время, пока не сложится авторитетная велесоведческая школа, помогает избежать имитации «научности». Этим часто страдают академические исследования. Также это открывает простор для живого мистического опыта, что для традиции не менее важно, чем следование мёртвой букве, которое может обернуться начётничеством и опять-таки уходом от традиции.

А это значит, что следует поступать так же, как мы уже поступали с публикациями «Книги Коляды» (и её частей «Песен Гамаюна», «Песен Алконоста» и «Песен Сирина»), которые защищены авторским правом. Они находят отклик в сердцах, расходятся не меньшими тиражами и оказывают на отечественную культуру и современное образование благотворное влияние, не подвергаясь атакам.

Именно так мы и будем поступать со вновь открываемыми источниками. И прежде всего с «Книгою Ярилы», к публикации коей мы приступаем в настоящем издании.

Борьба ведославия с Денницею

в жизни и искусстве

Провокации Денницы и его присных явно нарастали все последние годы. И мне ничего не оставалось делать, как постараться уйти в сторону. Ведь природа зла такова, что, даже воюя с ним, — его усиливаешь. И только забытый «демон» обессиливает.

Именно поэтому настоящее имя его, а также названия организаций, «представляющих волю его на земле», в этой книге я не называю, только имена мелких «бесенят», а понимающему — достаточно. И каждый волен думать, что именно того, кого он считает главным врагом, я и имею здесь в виду.

Между прочим, именно поэтому я ушёл (впрочем, это было взаимно) от сотрудничества с рок-группой Batterfly Temple. В 1999 году они выпустили диск «Велес», переизданный в 2003-м компанией Iron Rec., и широко разошедшийся. Там были три композиции (на купальские темы) из «Песен Гамаюна», где слова и мелодия, а также принцип оранжировки, — мои. А полностью их — приклеенные хэви-металлические вопли, принимаемые мною за производственный шум. В дорожках на своём сайте я этот шум вырезал.

Но Денница, конечно, не дремал, и в следующем их диске они укатились куда-то в Чёрную Навь и за пределы музыки на «Колесе Чернобога».

Однако теперь, после нескольких лет забвения, бывший лидер из той группы ушёл, и может, их выведет волхв из общины «Родолюбие» Велеслав «Тропою Мары» на свет? Впрочем... Если судить по истории зурванизма, это будет сделать весьма непросто. Хотя «жрец Чернобога» Борута из той же общины, своеобразный и по-своему глубокий человек, полагаю, может сему помочь.

Здесь же я только, по возможности кратко, описал современную ситуацию в традиции и неоязычестве. Я не упомянул имена тех, коих либо не знаю, либо почитаю стоящими совсем далеко от традиции и идущими в сторону, несмотря на их «народные» одежды и изобретенную а ля народную фразеологию (на сайте этого вопроса я касаюсь подробнее).

Я уверен, что не нужно злом бороться со злом. И не следует думать, что изобретая якобы древние обряды, рядясь в лапти и сарафаны, можно решить свои духовные проблемы, стать как бы «русее». Ряженый останется ряженым, главное — это работа в душе, а не то, во что нарядишься или какой знак наденешь на шею. Но это, конечно, не значит, что я против народной одежды и реставрации обрядов. Разумеется, нет. Я только говорю, что это не главное.

Нужно создавать свой мир, наполненный добром и светом. И больше света для нас, в стране с нашей культурой и традициями, — в деятельности светской. Понимание этого выстрадано традиционными общинами. Все они ныне суть культурно-исторические и экологические общества.

Примером такой светской организации я могу назвать коломенских ратоборцев из общества «Святогор», давних моих друзей, равно принимающих в свои ряды всех болеющих за Русь, вне зависимости от их веры и мировоззрения.

Таких обществ много в стране. В Москве я подружился и с ратоборцами из клуба исторического фехтования «Дружина Аркона», снимавшихся в фильме «Волкодав». На мой взгляд, это и есть образец для подражания. Нужно быть более открытыми и просто служить людям, насколько это возможно сейчас. Область приложения наших сил: культура и образование, то есть литература, кино и мультипликация, музыка, краеведение, туризм, а также ратоборчество, народные игры, песни и праздники. Потому я столько сил отдавал и отдаю литературе. Хоть открыт и для иных проектов в области музыки, художественных инсталляций, выставок, кино и мультипликации.

К тому же интерес к печатному слову в стране угасает. Почему? Да потому что самыми мощными издательствами средства порой вкладываются в пустые имена, в дилетантов, которые разрушают тему. И так закрываются целые сектора в литературе, и художественной, и научно-популярной, ибо интерес к ним сходит на нет. Дилетанты проваливают интерес издателей к теме, а вкуса, чтобы отличить подлинное от пустышки, зачастую не хватает.

Да и во взрослой художественной литературе вести к свету крайне сложно. Взрослых ведь поздно наставлять и перевоспитывать. К примеру, в жанре «русской фэнтази» единственное, что за последние двадцать лет удалось сделать, — это создать русский аналог «Конана», всем известный «Волкодав» писательницы и славяноведа Марии Семеновой. Это хорошее начало. Отличная и правильная книга, всем рекомендую прочесть. И очень серьёзный получился фильм.

Но сколько было утрачено на пути, ведь нельзя же мир построить на одной книге. Сейчас ни одно издательство не печатает ничего в этом жанре, все серии по «русской фэнтази» закрыты из-за избытка в прошлом откровенной макулатуры, отвратившей от темы читателя.

Казалось бы, в детской литературе ещё есть такая возможность. Дети выбирают, на какую сторону встать. И нужно дать им возможность сделать верный выбор. Показать дорогу в светлый град Китеж. Но тут дело оказалось ещё более запущенным. За тот же период времени в отечественной детской литературе не появилось ни одного достойного имени. Попытки возродить детскую литературу с помощью разного рода литературных премий также потерпели неудачу.

Я тоже участвовал в одном из тех конкурсов, и что же? К примеру, мои «Гамаюновы песни», попавшие во все школьные учебники по литературе (единственный случай за последние 50 лет!), не вошли даже в сотню претендентов. Победили же в конце концов десять представителей, из коих чуть не все принадлежали к одной весьма известной, но не коренной для России народности, из коих половина и жила в земле их предков. Как видно, они лучше нас, русских, разбираются в отечественной детской литературе. Впрочем, и это им не помогло попасть у нас на книжные прилавки.

Несмотря на это я всё же отложил на время в сторону работу над серией «взрослых» романов о князьях Святояричах, перекладывавших старые легенды и возрождающих ведославную литературу, остановившись пока на первом, на «Волшебнике из Асграда» (последний роман должен быть о самом Бусе Белояре). И на некоторое время перешёл к работе над детскими книгами о Ярославе Буслаеве. Эти истории печатались с 2005 года в журнале «Наука и религия».

Однако Денница и тут постарался. Спешно был призван для борьбы с Ярославом Буслаевым писатель Дмитрий Емец, известный своим плагиатом идей романов английской писательницы Джоан Роулинг о Гарри Поттере. Он успел перехватить идею и героев этой повести и сочинил «пародию» о чёрном маге Мефодии Буслаеве, в коей добро и зло уже смешаны. Здесь тоже случилось своего рода «анти-чудо».

Для меня и сейчас не ясно, как это удалось сделать Дмитрию Емцу. Конечно, по своей родовой фамилии он — тот, кто емлет. И может быть, всё просто, если сюжет и героев он взял из интернета, с моего сайта. А если нет? Тогда это свидетельство проявления инфернальных сил. Но у «чёрных» в детской литературе, и вообще в детском волшебном мире, нет будущего. Дети будут стоять на стороне Ярослава Буслаева, и только взрослые могут отчасти, на некоторое время, помешать этому.

Впрочем, вначале книгу-то нужно опубликовать не только в журнале... А пока дверь к читателю и здесь закрыта. Будто идёшь по коридору, стучишься в двери... а за ними никого нет. Зажигаешь свечу, но кто-то её вновь задувает...

Чтобы пробиться с настоящей детской литературой подобной той, что во всем мире радует детей, нужно в эти проекты вкладывать немалые средства, которых у нас нет. Нужно создавать именно мир, снимать фильмы, мультфильмы, запускать заводы игрушек и т.п., чтобы детям в этом мире было весело, чтобы они ходили там по радужным мостам, дружили со сказочными волшебниками, побеждали зло. Чтобы создать всё это, нужно делать солидные инвестиции, рисковать, но и получать за это не только деньги, но и главное — свет в глазах наших детей. И в результате иметь будущее для страны.

Да, в детской литературе нас ещё ждёт прорыв. Я верю в это, если, конечно, творцы сего мира обратятся к нам, мастерам, владеющим ключами к традиции, а не к союзникам «инферно».

И тут я должен сказать, что в нашей литературе, пусть не детской, но есть и подлинные, обладающие талантом, писатели, вольно или невольно вошедшие в духовное пространство традиции.

Среди писателей, наиболее близких нам по духу, здесь следует упомянуть имя Сергея Алексеева. С ним я знаком и лично.

Очень рекомендую прочитать его романы из серии «Сокровища валькирии» и прежде всего «Стоящий у Солнца» — там дана картина современной жизни традиции, весьма похожая на подлинную. Конечно, там действительность преломлена авторским восприятием, в жизни многое иначе, но ведь это и не репортаж с места событий. Я и себя узнаю там в образе хранителя, переводящего древние тексты в запретном архиве в пещерах за Уралом, и притом рассуждающего об изменении климата посредством перемены направления морских течений (кстати, это реальный проект, а не фантастический, как в романе).

Близок нам по духу и другой известный фантаст — В. Головачев, с которым я встречался, а также имею общих друзей, работающих в традиции. К ним относится, конечно, прежде всего известный путешественник и исследователь колыбельных цивилизаций Виталий Сундаков, создавший центр «Славянский кремль» под Москвой, где уже идут наши праздники. Всё-таки в жизни нашей происходят важные события, и это не может не радовать. Сказка понемногу возвращается в жизнь.

Лично же я, кажется, всё более становлюсь героем из сказки, мои друзья и знакомые фантасты уже не первый раз отправляют меня в свои книги; не знаю уж, всегда ли сему радоваться. Однако всё же себя-то я вижу иначе, и к подобному вмешательству отношусь так же, как если бы кто-то захотел переписать на свой лад сценарий моей жизни…

В связи с этим здесь также следует упомянуть имя фантаста Сергея Лукьяненко, автора серии повестей о Ночном, Дневном и Сумеречном Дозорах. Опосредованно, отчасти через мои книги или через писателей-фантастов, с которыми я лично знаком, либо через иных общих знакомых, к нему дошла некоторая информация и о нас.

Скажем, герой его повестей Антон Городецкий в чем-то похож и на меня (конечно, не тем, что «выглядит так, будто пьёт не по-детски», ну и т.д., вспомним известный шлягер группы Уматурман). Рискну предположить, что фамилия этого героя происходит от названия г. Городец, что на Волге под Нижним Новгородом. Старинное, известное по летописям имя этого города — Малый Китеж.

К тому же я в своей литературной работе использовал псевдоним — Горский. Писал я и о Китеже, и о Городце, и о Гороховце. Этот край — моя родина.

Не может быть случайным и то, что действие романа происходило буквально под окнами нашей старой квартиры на ВДНХ. И имя героини, Светы, он также почему-то угадал, хоть и совсем не мог знать о том. Но, конечно, к колдуньям-то я за решением личных проблем не хаживал, и вам не советую. Право, смешно, — этот поворот обозначился только в первой серии фильма, в целом более «навской», чем книга (а вот самопародия на этот фильм «Ночной базар», — по-моему, настоящий шедевр).

Образ же волшебника Гесера, о чем я уже упоминал, отчасти списан с главы Нижегородской областной языческой общины, который был до недавнего времени «государевым» чиновником, занимающимся вопросами безопасности. «Заместитель министра», «целитель»… и даже внешность актера, игравшего Гесера, действительно чем-то схожи.

Меня спрашивали, а кто же в таком случае — тёмные? Кто Завулон и его вампиры? И они знакомы. И вроде бы они совсем не скрываются «в сумраке», все на виду. Они вхожи в коридоры власти, порой даже возглавляют известные политические партии. Узнать же их легко, ибо они не очень-то и скрывают свою принадлежность к сему клану, создают свою субкультуру: порой возглавляют гей-движения, и даже открывают магазины с вампирскими названиями. И при сём отпускают благообразные православные бороды и не сходят с экранов телевизоров. Не буду более рекламировать эти группировки, да они в том и не нуждаются — инфернет, к примеру, наполнен их саморекламой.

И, конечно, мы не гоняемся по ночной Москве за вампирами. Всё это просто фантастика с элементами пародии на слухи о нас. Про меня и про «Гесера» вообще много нелепых слухов ходит. Но, замечу здесь, что сами имена эпических героев, взятых Сергеем Лукьяненко для героев своего романа, «Гесер» и «Завулон», происходят из того же IV века, из Времён Бусовых, о чём ещё будет сказано. И впрямь, мистика!

А что касается фильма… Вот «Дневной дозор» — выправил ситуацию. Там получилось, пожалуй, интереснее, чем в книге. Я потом много читал у Лукьяненко — это сильный фантаст. Но на мой взгляд, истинные «светлые» вовсе не те, что в романе называют себя так. Ибо истинные дети света не ходят в «сумрак», они ходят в свет. Всё много сложнее. Что-то этот фантаст угадал, а что-то и нет.

Борьба «светлых» и «тёмных» в романе мне напомнила борьбу «оборотней в погонах» (и без оных) с фашиствующими «вампирами». И их борьба — не суть «борьба добра со злом», она лежит в иной плоскости.

Обычным же людям важно не быть втянутыми в эту войну. Главное, не быть обманутыми символами. Отойдите в сторону — и «бесы инферно» обессилеют. Всё очень просто.

Силы же свои следует беречь и не тратить на борьбу, которая лишь умножает зло в мире. До последней черты следует избегать прямых столкновений. И прежде всего людям следует заниматься строительством иного — доброго, счастливого мира. Своей сказки, в которой хотелось бы жить.

Нужно следовать Стезе Прави. Нужно направлять людей на эту Стезю. Только это имеет смысл делать. И это есть путь хранителей традиции.